Григорий Шувалов

Автор: , 15 Янв 2018

* * *

Моё детство не верило в горе:
я играл во дворе дотемна,
улыбался, сидел на заборе,
но недетскою стала весна.

И когда в нашей доблестной школе
утверждался закон кулака,
постигал я понятие боли
от ударов в живот и бока.

И валился на землю в бессилье,
и пощады себе не просил,
и месили меня, и месили,
и один я домой уходил.

А когда всё закончилось летом,
я от шалостей детских отвык:
всё сидел вечерами со светом
и учился спокойствию книг.

Выходил на прогулку, сутулясь,
и не думал об этом всерьёз.
Это только потом затянулось,
это только потом утряслось.

Вечерами мы пили в подъезде,
и, домой возвращаясь ко сну,
я глядел на развалы созвездий,
как уже никогда не взгляну.

* * *

Мне повезло, дела мои неплохи,
я на ногах уверенно стою,
и поздний яд сомнительной эпохи
ещё не тронул молодость мою.

Ещё горит в груди огонь желанья,
и я не сожалею ни о чём –
я испытал любовь и расставанье,
и смерть стояла за моим плечом.

Я разлюбил бездушных и строптивых,
похожих на холодную зарю,
я счастлив был недавно в этих ивах,
а нынче с равнодушием смотрю.

Ушла вода, и обнажились мели,
притихли у причала корабли,
и всё, что в этой жизни не сумели,
мы словно крошки со стола смели.

* * *

Этот город похож на наркотик,
мне уже не уйти никуда.
Я бросаю с моста вертолётик,
и его забирает вода.

Наша жизнь далека от кошмара.
Над рекой расстилается смог.
На перила влюблённая пара
прицепила амбарный замок.

Гаснет день и кончается лето,
холодок продирает насквозь.
Никогда я не верил в приметы,
потому ничего не сбылось.

Собираются птицы к отлёту
на юга в дармовое тепло.
Зря я выбрал трагичную ноту,
но иначе и быть не могло.

* * *

Последняя радость осталась – дорога,
она начинается прямо с порога,

идет мимо школы, петляет дворами,
её я измерил своими шагами,

за школой её перерезал трамвай,
и сам я себе говорю – не зевай!

А дальше она поднимается в гору,
с которой катаются в зимнюю пору,

потом она между деревьями вьётся,
и кто-то навстречу тебе улыбнётся.

Дорога похожа на школьную пропись…
Как жаль, что она упирается в офис.

8 МАРТА В КАФЕ «СПУТНИК»

Чего со мною только не бывало,
но я прошёл по жизни налегке.
Однажды я работал вышибалой –
охранником в районном кабаке.

Начало нулевых. Ещё стреляли.
С работою напряг и денег нет.
Я согласился, мне на смену дали
наручники, дубинку, пистолет.

Я заступил, сперва всё было чинно –
восьмое марта, девушки, цветы,
но быстро накидались их мужчины,
и начались разборки и понты.

Дебют удачный – скорая, ментовка,
кабак гудел и на ушах стоял,
а почему всё вышло так неловко,
я после в объяснительной писал.

Я, к счастью, там недолго продержался,
я дольше бы не выдержал, не смог.
В Москву искать признания сорвался,
поэзии приметив огонёк.

Так жизнь спасла меня от соплежуйства,
но для меня отраднее всего,
что за мои недолгие дежурства
там всё же не убили никого.

***

Мне в музее выдали автомат,
не стрелять, конечно же, так, для фото.
Мне в плечо упёрся его приклад,
будто это с детства моя работа.

Старый добрый дедовский ППШ,
сплав смертельный дерева и железа,
ты, наверно, в юности не спеша
по фашистам трели давал из леса.

Как кузнечик смерти носился ты,
враг, тебя услышав, на землю падал,
разлетались головы и цветы,
если ты плевался свинцовым ядом.

Не стрелял по людям я, не пришлось,
но знаком плечу жёсткий вкус приклада,
и когда нагрянет незваный гость,
я умру за Родину, если надо.

Застрекочут пули, рванёт фугас,
пулемёт ударит с небес по тверди.
Дай мне силы, Господи, в этот час
не бояться крови и близкой смерти.

About the author

Комментарии

Ваш отзыв