Алексей Ивантер

Автор: , 23 Дек 2017

За листвою порыжелой облупившийся хором, в горячке батя белой с финским бегал топором, где топтал пиджак с изнанки, падал в мокрую траву и кричал: «Введите танки, танки русские в Москву!» Знали батю, уважали, не побил его народ, извнились, повязали, покурили у ворот, и не в Лондон или Ниццу, не в поселок Звездюли, в городскую психбольницу с уваженьем отвезли. И привязанный к кровати в психбольничной тишине, он лежал в худом халате, как на танковой броне. Но без злобы и подлянки из небесных лагерей он кричит: «Введите танки, танки русские скорей!» Я башкой ему киваю, не бросаю одного. Понимаю, понимаю батю бедного мово.

***

А если вправду подсчитать,
кому спасибо начертать,
что жив и в силе –
спасибо, Ольга и Максим,
а больше всех, скажу за сим,
Анастасия.
Спасибо Юре и Петру
и медсестре, что поутру
иглу вонзила,
и целовала впопыхах,
и бабке той, что на руках
меня носила.
Спасибо лету и зиме,
спасибо лесу и суме,
тому вокзалу.
Спасибо дому и двору,
а медсестре, что поутру –
уже сказал я.
Спасибо всем, кто рядом был,
спасибо тем, кого забыл,
кто не был рядом,
кто целовал, кто бинтовал,
и кто руки не подавал,
кто брызгал ядом.
Спасибо вам, спасибо вам
за мёд и жало по губам,
что жив и в силе,
мои враги, мои друзья,
моя Москва, моя семья,
моя Россия.

                                                                                  ***

Памяти о. Василия Гоголушко

Из всех полёгших за Россию в глухие тёмные года (у Бога смерти попросили, наверно, многие тогда. Сибирь как яблоню трусили, в  посёлках томских храмы жгли) из всех полёгших за Россию мне жальче эту соль земли. В  тайге сентябрьской и  апрельской среди багульника и хвой лежит в воде священник сельский с отрубленною головой. Из всех полёгших за Россию — не за понюшку табака, — приснился мне отец Василий, убитый томской Губчека. Кому по вере и по силе, а он у Господа в паю. Идёт-несёт отец Василий в холстине голову свою. И что мне с  этой головою, в  какую мне сокрыть траву за Искитимом, Луговою усекновенную главу? Прости меня, отец Василий, что разумею, но дышу. У всех, полёгших за Россию, себе прощения прошу. Отец Василий, это ты ли? Ты отпусти мои грехи, мне протяни Дары Святые из замерзающей реки. Дожди падут, снега растают, где народился — то люби. Плывёт гусей шальная стая, и  нету храма на крови. Журчит-течёт вода святая по Искитиму и Оби.

About the author

Комментарии

Ваш отзыв